Ваш браузер устарел. Рекомендуем обновить его до последней версии.

 

 

 

Приглашаем к сотрудничеству авторов по тематике нашего журнала info@readchildren.ru

Подписаться на рассылку

 

"Моё книжное детство": Анна Игнатова

Опубликовано 17.07.2017

Наш проект "Моё книжное детство" знакомит читателей с историями о детстве и книгах, которые нам рассказали известные детские писатели и поэты. Что они читали в детстве? Как состоялось их первое знакомство с удивительным миром книг?  

Сегодня мы предлагаем вам ознакомиться с рассказом о книжном детстве Анны Игнатовой. Анна Игнатова - детский писатель, поэт, лауреат Первой премии Международного поэтического конкурса им. Ренаты Мухи, финалист конкурса им. В.П. Крапивина. Автор книг "О слонах, троллейбусах и принцах", "Верю-не верю", "Первоклассные стихи" и др.

Моё книжное детство

Анна Анисимова

Читать хорошо, с ногами забравшись на диван и закутавшись в плед. Хорошо бы, чтобы в комнате было темно и горела бы настенная лампочка. Чтобы вокруг была темнота, а ты в кругу света, как в маленькой комнатке или пещерке. Или на островке.

 А вообще, если книга тебя заглотила целиком, то читать будешь где угодно. В автобусе, цепляясь рукой за поручень и переворачивая страницы носом. На остановке выйдешь, а книгу не закроешь, так и пойдешь домой, читая на ходу и обходя препятствия не глядя, как летучая мышь. У костра будешь читать и светить себе фонариком. Какая разница. Ведь если ты читаешь, то ты там, а не тут.

Когда мне было шесть лет, летом на даче я читала большую книгу с красивыми картинками.  Я не помню ни названия книги, ни автора… Но зато я до сих пор  помню главного героя, кролика в клетчатых красно-синих штанах с пуговицей на животе (не путать с Карлсоном). И я отлично помню, как он сидит на травке перед своим домом. Дверь дома приоткрыта, он одним прыжком может оказаться внутри, где уютно и безопасно. Мне очень нравилось, что кролик сидит так близко к двери. Чуть что, а он сразу – прыг! – и дома.

Как-то читала я на улице. Во дворе был деревянный стол и скамейка. Большая книга лежала на столе, страницы раскрыты, на страницах – мой кролик.

Беда в том, что меня позвали обедать. Раз позвали, два позвали, три позвали… На четвертый раз меня так позвали обедать, что я мигом вскочила и побежала в дом. А большая книга с кроликом осталась на столе. После обеда меня друзья позвали плавить свинец и отливать в песке фигурки… Потом обязательно надо было идти в поле собирать репейник. Из репейника получаются отличные медведи, если собрать много круглых колючек. А потом подул сильный ветер, небо закрыла страшная черная туча, грянул гром, и надо было мчаться домой со всех ног.

Я прибежала на крыльцо мокрая и веселая. Как здорово, когда гремит гром и хлещет ливень, юркнуть в открытую дверь, в свой домик, налить горячего чаю, устроиться уютно за столом с большой книгой… Книга! Кролик остался под дождем!!!

Я выскочила во двор, к деревянному столу. Никого. Под столом тоже никого. И на скамейке, и под скамейкой. Кролика нигде не было. Я заревела, бросилась к маме, к брату. Кто убрал книгу со стола, где мой кролик? Никто ничего не видел, никто ничего не убирал…

Книга так и не нашлась. Я долго горевала по своему кролику. Всё представляла, как он остался один, как полился дождь, а хозяйка, то есть я, о нем забыла… Хоть пиши с меня стихотворение Агнии Барто. Что я натворила, как я могла?!  Я думаю, что можно было найти вторую такую книгу. Это сейчас я не помню ни названия, ни автора, а тогда-то я всё помнила, а уж родители тем более. Но я не просила и сама не искала. Наверное, если бы мне принесли точно такую же большую книгу с красивыми картинками, я бы ей не обрадовалась. Это была бы не та книга, это была бы подделка. Всё равно что вместо погибшей невесты привести безутешному жениху ее сестру-двойняшку. Такая же, но не она. Значит, книги, как люди, умирают навсегда? Наверное, да. В шесть лет - точно.

Я не знаю, что было прежде: мы с братом влюбились в индейцев и поэтому стали читать о них книги или прочитали несколько книг об индейцах, а уже потом стали делать луки, втыкать в волосы перья ворон и чаек и издавать боевые кличи, хлопая себя ладонью по рту.

Между прочим, Фенимор Купер как признанный знаток индейцев нас только раздражал. У него были неправильные индейцы. Они были на вторых ролях, и всегда находились бледнолицые, которым эти индейцы помогали. А бледнолицые, значит, были лучше, благороднее, умнее, красивее и вообще молодцы. Нет, нас такой порядок не устраивал.

Индеец – самый лучший человек на земле. Бледнолицый ему в подметки не годится. Индеец ходит по лесу, как невидимка (мы тренировались осенью беззвучно ходить по сухим листьям в парке); он сдержан и никогда не будет обзывать своего врага, просто подойдет бесшумно и убьет его кулаком (мы старались не ссориться и не кричать друг на друга, как склочные бледнолицые,  а сразу молча лезли в драку); индеец ловок, вынослив и свободен, как ветер, никто его не удержит (мы лазали по деревьям, ходили по заборам, прыгали с гаражей и устраивали прочие испытания на ловкость, смелость и свободолюбие).

Моей любимой книгой была история Куоннезина Вэши (в переводе с индейского Серая Сова) «Саджо и ее бобры». Правда, я долгое время неправильно читала имя главной героини и думала, что ее зовут Садко. Никаких других Садко я тогда знать не знала и ужасно обрадовалась, увидев как-то в программке фильм со знакомым именем - «Садко». Жаль, что из названия убрали бобров, но фильм-то сняли, молодцы! Вся в предвкушении, я уселась перед экраном телевизора и минут пять уверяла себя, что сейчас появятся индейцы вместо этих глупых, толстых купцов. Увы, не появились. Через семь минут я выключила телевизор.

А по книге автора с прекрасным именем Сат-Ок (то есть Длинное Перо) «Земля Соленых Скал» мы учили индейский язык. Прежде всего мы выбрали себе достойные имена, чтобы не быть ути (малышами без имени). Брат сказал, что мне подойдет имя Тинглит (Стройная Березка), но я хотела что-то более мужественное, например, Медвежий Коготь или Волчья Лапа.

Лучше всего играть было летом, на Вуоксе. Можно было спать на подстилке из камыша, делать рябиновые бусы, собирать перья чаек. А главное, можно было загореть как следует, чтобы никто не мог назвать нас бледнолицыми. Мы были бронзовыми, с прекрасными шрамами и синяками, мы зорко вглядывались вдаль и ловко работали веслами, мы чистили рыбу и варили уху на костре, мы были свободными людьми. Никакого города, никаких машин, никакого телевизора. Только чайки кричат, волны плещут и тростник шелестит. 

 

 

 

Читать также по теме

"Моё книжное детство": Анна Анисимова 

"Моё книжное детство": Елена Ракитина 

"Моё книжное детство": Евгений Рудашевский

"Моё книжное детство": Артем Ляхович

"Моё книжное детство": Елена Соковенина

"Моё книжное детство": Евгения Басова

"Моё книжное детство": Анна Ремез

"Моё книжное детство": Наталия Волкова

"Моё книжное детство": Евгения Пастернак

"Моё книжное детство": Ася Петрова

"Моё книжное детство": Дарья Доцук 

 

"Моё книжное детство": Екатерина Каретникова

"Моё книжное детство": Ольга Колпакова 

"Моё книжное детство": Ксения Драгунская

"Моё книжное детство": Нина Дашевская

"Моё книжное детство": Константин Арбенин 

"Моё книжное детство": Виктория Ледерман

"Моё книжное детство": Юрий Никитинский

"Моё книжное детство": Дина Сабитова

"Моё книжное детство": Ая эН

"Моё книжное детство" Андрей Жвалевский

"Моё книжное детство": Тамара Михеева