Ваш браузер устарел. Рекомендуем обновить его до последней версии.

 

 

 

Приглашаем к сотрудничеству авторов по тематике нашего журнала info@readchildren.ru

 Скачать журналы в формате pdf

   

Апрель 2016

 

Май 2016 

 

Июнь 2016 

 

"Моё книжное детство": Дина Сабитова

Опубликовано 23.10.2016

В рамках проекта "Моё книжное детство" мы продолжаем публиковать серию коротких рассказов о детстве и книгах, которые нам рассказали известные детские писатели и поэты. 

Что они читали в детстве? Что чувствовали, когда читали? При каких обстоятельствах состоялось их знакомство с удивительным миром книг? Эти маленькие истории очень разные: озорные, смешные, трогательные и очень интересные.

Сегодня о своём книжном детстве нам рассказала Дина Сабитова - российский писатель, прозаик, автор произведений для детей и подростков на непростые темы: родительско-детские отношения, сиротство, усыновление, приёмная семья и т.д.

Моё книжное детство

Дина Сабитова

 

Лучшие книги моего детства пришли ко мне не с парадного книжного хода, а с заднего, практически с помойки.

Только не подумайте, что парадный ход – это «купили книгу в магазине». В книжных магазинах того времени хороших книг не было, а продавались только романы про выполнение плана на заводах и брошюры специального политического издательства про то, как плохо жить в Америке.

Эти брошюры я тоже читала, потому что читала вообще все, что могло попасть в руки. Иногда там попадались интересные рассказы (например, одна такая политическая книга с возмущением рассказывала, что у детей в Америке есть кукла Барби, и родители вынуждены покупать для нее домики, мебель и даже жениха Кена. И что это угнетение трудового родительского народа и обман людей. Картинок в книге не было, а автор уверял, что Барби красивая до уродливости, и что нашим советским детям было бы противно с ней играть).

Так что надо было идти в библиотеку. Туда я ходила с четырех лет, сперва с сестрой, а в пять лет меня торжественно записали и я уже брала книги сама. В трех библиотеках – школьной, заводской и районной.

В библиотеке было много всяких «нельзя». Ну, что, что нельзя шуметь или портить книги – это понятно. Но нельзя было брать книги с полки для семиклассников, если ты училась в четвертом. И нельзя было брать больше двух книг в неделю. Я не могла выполнять эти правила – я читала очень быстро, две книги в неделю – смешно!

Поэтому мне разрешали правила нарушать. И я возвращалась домой вдоль длинного забора военного завода с авоськой, в которой углами топорщились семь—восемь книг. Топорщились и били меня по пыльным коленкам, - но я не замечала этого, потому что читала на ходу, сразу же на библиотечном крыльце утыкаясь в новую книгу.

Но – повторю – лучшие книги, лучшие тексты приходили не оттуда.

Во-первых, у многих были дачи. А на дачах, отсыревшие за зиму, на чердаке или в углу дальней комнаты, пыльные, пропитанные особым запахом лежали на этажерке старые, сосланные из теплого дома книги и журналы.

Подписки журнала «Пионер» (с повестями Крапивина) и «Костер», потом – «Юность», потом взрослые журналы – ведь не было сердитого библиотекаря, запрещавшего чтение «не по возрасту». Там лежали Стругацкие и Беляев, и Войнич, и Лесков, и Чехов – все разное, без разбора. И много чудесных текстов я прочитала именно так, сидя на чердачной лестнице с миской крыжовника или щавеля, спрятавшись ото всех на много часов.

А во-вторых, была макулатура. Моя мама говорила это слово про плохие книги: «Это же макулатура!» Но я веду речь о той
макулатуре, которую собирали в школе. Надо было ходить по домам (лучше с компанией, чтоб было не страшно), звонить в двери незнакомым людям и говорить скороговоркой: «Здравствуйте-у-вас-есть-макулатура?» И иногда нам выносили стопочки старых газет, а иногда – книг.

В нашей компании все негласно признали мое право: сперва книжную стопку раздербанивала я, забирая себе все, что могло показаться интересным. Пусть школа не досчитается полкило старой бумаги – это же интересная книга.

И так однажды в стопке газет и книг, отданной нам одиноким старичком, я нашла толстый томик с оторванной обложкой и желтоватой бумагой.

«Я у мамы и папы одна. Ни братьев у меня, ни сестер. И это уже - пропащее дело!» - так начиналась книга без обложки и автора.

И вот с тех пор прошло уже тридцать пять лет. Но это по-прежнему самая любимая книга моего детстве – трилогия «Дорога уходит в даль» Александры Бруштейн. Я много переезжала, я купила эту книгу в двух других изданиях, - но тот томик без обложки всегда вожу с собой и ставлю на почетное место на книжную полку в новом доме.

И хотя в библиотеках моего детства я прочитала не сотни, а, пожалуй, тысячи книг, - именно «Дорогу», спасенную из пачки со старыми газетами, - я помню почти наизусть и считаю одной из главных книг моей жизни.

 

 

Читать также по теме

"Моё книжное детство": Ая эН

"Моё книжное детство" Андрей Жвалевский

"Моё книжное детство": Тамара Михеева